Вятский период — особая история в жизни Сарапула

2020 год можно считать юбилейным для Вятской губернии, в состав которой входил Сарапульский уезд, центром которого был город Сарапул

В 1775 году правительство Екатерины II приступило к проведению новой административной реформы местного управления. Была создана система наместничеств, подчиненных генерал-губернаторам, которые наделялись широкими полномочиями в области местного управления.
11 (22) сентября 1780 года был издан высочайший указ об открытии Вятского наместничества. Оно было подчинено генерал-губернатору Нижегородскому, Костромскому и Вятскому, резиденция которого находилась в Нижнем Новгороде. Торжественное открытие Вятского наместничества состоялось 18 (29) декабря 1780 года.
Вновь образованное наместничество было разделено на 13 уездов: Вятский, Слободской, Котельничский, Орловский, Кайгородский, Глазовский, Нолинский, Яранский, Царевосанчурский, Уржумский, Елабужский, Сарапульский, Малмыжский. Город Хлынов был переименован в Вятку и стал главным городом наместничества. Слобода Сарапул, села Ноли и Глазов были преобразованы в уездные города.

В 1796 году Павел I, проводя политику централизации управления, ликвидировал систему наместничества. 12 (23) декабря 1796 года был опубликован его указ с новым перечнем губерний и их штатом.
В перечень была включена и Вятская губерния. С этого времени она официально получила статус губернии — высшей административной единицы Российской империи.
По территории Вятская губерния была одной из крупнейших в Российской империи, ее площадь занимала около 170 тыс. кв. километров. Население губернии в 1782 году составляло немногим
более 817 тыс. человек, в 1858 году — 2 млн. 123,9 тыс. человек, а по первой всеобщей переписи 1897 года — 3 млн. 030,8 тыс. человек. Преобладало сельское население, городские жители составляли всего 3-4 процента. Наиболее значительными городами являлись Вятка, Сарапул, Слободской, Елабуга и Котельнич.

Далее обратимся к книге Д. К. Зеленина «Народные присловья и анекдоты о русских жителях Вятской губернии (этнографический и историко-литературный очерк)», изданной в Вятке в 1904 году:
«Отделенная непроходимыми лесами, заселенная воинственными черемисами и другими инородцами-финнами, Вятка поздно сделалась известною русскому народу, да и теперь плохо знакома жителям центральных губерний.
Дороги на Вятку были труднопроходимы, крайне опасны и слишком мало известны. Тогда расстояние от Москвы до Вятки, теперь представляющееся нам сравнительно небольшим, естественно могло войти в поговорку».
Ее приводит автор «Толковогословаря живого великорусского языка» В. И. Даль: «Бабка от бабки, как от Москвы до Вятки».
Когда-то на Вятку шли одни смелые искатели приключений и богатства, которым снились золотые горы. Ввиду дальности и опасности пути шли, однако, немногие. Для новгородских ушкуй-
ников (пиратов) здесь был большой простор: они свили прочное гнездо, основав независимую республику. «Вятка — одна из всех русских земель управлялась без князей; одна сохраняла чистое народоправство и не нуждалась в княжеской власти» (историк Н. И. Костомаров). А историк Николай Михайлович Карамзин назвал вятчан «русскими норманами».

› ДЛЯ СПРАВКИ
Традиции ушкуйничества возникли у новгородцев в средневековье. Ушкуй — это укрепленная ладья с высокими бортами, палубой и рулями на носу и корме для лучшего маневрирования. Размеров они бывали разных: одни ходили только по рекам, другие имели экипажи в сорок человек, трюмы и без проблем выходили на Балтику, в Белое и Баренцево моря. Вместо варяжского дракона или славянского коня по новгородской традиции нос украшали головой белого медведя — «ошкуя» в северных говорах.
Романтическая традиция XIX века обычно рисовала ушкуйников лихими сорвиголовами из толщи подлинно народных масс, противопоставляя их надменным князьям и боярам.

Прошло время. Вятку узнали ближе и увидели, что она действительно богата, но богата не деньгами, а хлебом. Долгое время она служила житницей нашего севера. Тогда поправили старую поговорку: «Вятка — всему богатству матка» и стали говорить: «Вятка — хлебу матка».
Издревле вятчане торговали с Москвой, Архангельском, Пермью, Вологдой, Казанью, Нижним Новгородом и Астраханью. В первую очередь туда вывозилась на продажу продукция своего хозяйства и ремесла — хлеб, сало, лен, кожа, пушнина, мед, воск, лес, смола, кули, мочало, рогожи, но главным предметом вывоза являлся хлеб за границу через Архангельский порт.
(Непосредственно перед революцией 1917 года лидировали по вывозу сельскохозяйственной продукции Елабужский, Сарапульский и Глазовский уезды. А вот, например, в 1909 году из Елабужского уезда было вывезено сельскохозяйственной продукции 2 485 273 пуда, из Сарапульского – 1 788 000 пудов, из Глазовского – 1 266 822 пуда.)
Кроме сельскохозяйственной продукции, вятчане на вывоз поставляли и много предметов своего ремесла — вино, кожи, меха, железо, сталь, чугун, чугунное литье, дары леса (дерево, деготь, смола, мочало) и многое другое.
Со второй половины XIX века в вятских городах и селах бурно развивалась лавочная и магазинная торговля, немало изменявшая их облик. Если в конце XIX века в губернии насчитывалось 16 422 торговых заведения (из них 2321 в уездных центрах), то к 1915 году их число выросло до 21 241 с общим оборотом на 124 млн. рублей. Появились и целые торговые дома, принадлежавшие именитым купеческим семьям.
Из всего этого можно сделать выводы, что в «глухой» Вятской губернии вовсю бурлила экономическая и деловая жизнь, развивалась внешняя и внутренняя торговля. Существовали и свои банки.
Вятская губерния исторически сложилась как многонациональная. В XIX веке в ней проживало 80 процентов русских, 10 процентов удмуртов, 5 процентов марийцев, остальное население составляли башкиры, бесермяне, тептяри, коми и др.

Обратимся снова к книге Д. К. Зеленина:
«Как и большинство российских губерний, Вятская губерния не представляет собой этнографического целого. Едва не половина русского населения не считает себя «вятчанами».
Таковы, прежде всего, жители юго-восточной, прикамской части губернии, уездов: Сарапульского, Елабужского и восточной части Малмыжского (в последнем, впрочем, больше инородцев: вотяков, черемис и башкир, чем русских). Этнографическая граница, отделяющая вятчан от сарапульцев, идет в пределах Малмыжского уезда, по р. Лобани (приток Кильмези), от устья которой спускается
на р. Вятку и проходит около этой реки, по ее левую сторону. В с. Люк Сарапульского уезда и около него дорогу, идущую по направлению к Малмыжскому уезду, называют уже дорогой «в вятскую сторону».
Общее местное название для живущих «в вятской стороне» — вятчанье (часто с прибавкой «слепороды»). По Зеленину, прозвище вятчан «слепороды» следует понимать в смысле «ротозеи, зеворотые». Встречаются названия «слепородая Вятка» и «вятская ворона».
И вновь процитируем Д. К. Зеленина:
«Авось, небось да как-нибудь» — три известных кита, на которых зиждется практическая философия всего русского народа. Вятчане в данном отношении — чисто русские люди, даже более. В них мы наблюдаем какую-то особенную, поэтическую непрактичность, покорность судьбе, граничащую не то с фатализмом, не то с житейскою придавленностью и запуганностью».
Эту черту в характере вятчан хорошо изобразил М. Е. Салтыков-Щедрин в «Пошехонских рассказах»:
«Дороги мне и зыбучие ея (т. е. стороны Вятской) пески, и болота, и хвойные леса; но в особенности мил населяющий ее люд, простодушный, смирный, слегка унылый, или, лучше сказать, как бы задумавшийся над разрешением какой-то непосильной задачи. Внешность вятчанина вполне гармонирует с этой его созерцательностью, самоуглубленностью. Медленности в движениях
соответствует медлительность ума, не отличающегося быстротой сообразительности, но ума глубокого и тонкого. И в этом отношении вятчанин — типичный русский человек, для которого характерна вообще не быстрота ума, а глубина его».

А что же пишет Д. К. Зеленин о сарапульцах?
«Сарапульцы (горожане) — сапожники; они же мосольники, мослы, мослоглоды. Я лично объясняю последние клички сарапульцев их промыслом. Мосол – «обглоданная большая кость». При клееваренном и кожевенном производстве, чем занимаются сарапульцы, действительно, приходится иметь дело с мослами».

Ижевский исследователькраевед И. И. Кобзев в своей книге «Ижевские картинки» (издательский дом «Удмуртский университет», 2000 год) приводит любопытную историю:
«В 1913 году сотруднику бельгийской фирмы, прокладывающей трамвайные пути в городах Российской империи, в московском консульстве посоветовали: «Поезжайте в Сарапул. У него большое будущее. По народонаселению и количеству каменных построек город не уступает губернской Вятке. В уезде два гигантских завода — Ижевский и Воткинский. Сарапульцы обижаются, когда их называют «вятчанами», собираются отделиться и создать собственную Прикамскую губернию. Так что поезжайте в будущую столицу».
История распорядилась иначе. Сарапул вошел в состав Удмуртской Республики. Но «вятский» период его истории отличается небывалыми темпами развития в городе промышленности, торговли, а также культуры — духовной и светской. Именно в «вятский» период город обрел свою «особинку» и привлекательность для наших современников. Вятка и сегодня присутствует на флаге города Сарапула, утвержденном решением Сарапульской городской Думы 29 мая 2008 года. В центре флага — исторический герб города Сарапула. Верхняя часть его — древнейший символ Вятки: рука в доспехе, выходящая из облака.

М. Шитова,
по материалам
Сарапульского музея-
заповедника.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *