Роду Каракулиных посвящаю

Сей сказ начну с древности, чтоб сохранить в памяти потомков (и было понятно всем)

Мы потомки Волжской Булгарии – это известный факт. Но кто первый пришел в дебри лесные, на реки малые, луга заливные? Кто отвоевал у природы место – место жизни для рода-племени? Точно известно, что жизнь зародилась здесь 400 лет назад, а может, и более. Имечко поселению было выбрано доброе. Клест-еловик известен всем: мелкий, живучий и не боится морозов трескучих. Деток выводит зимой, в лютую стужу — герой.
Так появилось Клестово – малая родина предков наших. Отвоевали землю у леса. У каждой семьи свои полоски- наделы: огороды, поля и луга для покосов и пашен. Дома с огородами у воды — и это благо. Вода – жизнь скотине и людям. Вокруг деревни — леса, в них зверь и птица: волки и рыси, зайцы и лисы, лоси и боровая дичь.
В полях сеяли просо, горох, овес, коноплю, рожь и гречуху, позднее пшеницу — полбу». В огороде — картошка, подсолнухи, лук, капуста и редька, морковь и репа.Готовили «шти» и каши, завариху и кисели, горошницу и кулагу, шарбу и молоконные супы, салму и паренки… В заговенье — пельмени с ржаной корочкой — полезно и сытно.А хлебушко черненький труженику — первое питание. И лен научились возделывать славно. Белые ткани — шить исподнее, цветные — на рубахи. На всю семью, а иногда и на продажу. Лыко драли и плели лапти. Летом других обуток не знали. Мастера плести лапти у нас в роду были, даже заказы справляли или на что-то меняли. А сколько скота держали — коров и овец, коз и коней, кур и гусей, а также свиней. Умели деды шить тулупы и шапки, валять валенки, плести корзины и морды, кули и рогожи.Делали телеги и сани, плуги и бороны, топоры и вилы, рубили срубы — делали все, что в хозяйстве гоже. Речку запрудили, и вот – плотина. Мельницу сделали позднее. Речка Кобылка – точно кузнечик: бежит, петляет, спешит и несет воду в Каму-матушку. В речке — язи и щуки, голавли и налимы, красноперки и пискуны, вьюны и ерши. Аптек не знали, лечились травами, которыми одаривала природа. Сушили травы, ягоды для пирогов и чая. Комковой сахарок – роскошь, его только по праздникам. На зиму заготовляли калину и рябину — витамины. Хозяйства были единоличные – каждый сам для себя пахал и сеял, припасал все, чтобы хватило до нового урожая… Деревня обнесена забором-оградкой от потравы посевов скотом и птицей. В деревне — пожарня, а при ней — лошадь с телегой, бочкой и машинкой-качком. Ночью дежурил сторож, ходил с колотушкой и изредка бил в ее, это знак – все спокойно. Боялись пожаров: домов много, и они близко друг к другу. На дорогах при въезде и выезде — ворота. На езжалой дороге — дежурный, так что всегда знали, кто куда уехал- приехал, проехал свой или пришлый. Порядок был заведен «обчеством» (так говорили у нас), то есть миром. Миром решали и все насущные проблемы: строить дорогу или плотину, делить лога на паи-доли, организовать подворовое дежурство… Миром решалось и соблюдалось всеми – неписаный закон жизни.

Была у дедов конная молотилка, гумно и яблоневый сад – диво. Ветряная мельница дедов наших (она жива была еще в 50-х годах прошлого века) добрую службу служила людям. Мукой обеспечивали семью сами — пекли хлеба, пироги, перепечки и шаньги (это по праздникам). Была и крупорушка, на которой перерабатывали зерно на крупу. Предки — трудяги, иначе холод, голод и смерть. Заготовляли все, чтоб семья жила в достатке и была сыта. Осенью ездили на Семеновскую ярмарку — в село верст за семь-восемь. Покупали, продавали, меняли излишки. С соседями дружбу водили и ей дорожили. За Камой — башкиры, татары, а в рядошных поселениях – черемисы-марийцы. Жили в мире, по совести… А в нашей деревне люд жил только русский — добрый, трудолюбивый, многодетный, мастеровой, незлобивый. Много было работы, но были и праздники: главные христианские – Рождество, Крещение, Пасха и свои престольные – ангелов-хранителей семьи и деревни. И родня гостила у нас, и наши у нее отгащивали. Деток учили в церковно-приходской школе. Дети-грамотеи – гордость не только семьи. Богатые наймовали учителя на две-три семьи, это в деревне. Были и войны, и пожары, и засухи, болезни и эпидемии, недороды и голод, но род наш выжил и живет. Живет и трудится.

Последнее столетие круто изменило жизнь деревни. Появились колхозы, и это – принудительно-обязательно. Лозунг власти был прост: «Кто не с нами, тот против нас». Кулаков — зажиточных крестьян и не только — вон из деревни! Без разбора, но обстоятельно гнули «тройки» линию партии. И наш род пострадал… Выселили в Пермскую губернию — в леса и болота, соляные копи. С собой бери только то, что увезешь на телеге, а все добро — дом и скот — останется тут. Сумеешь увести за собой мелкий скот, корову – счастье твое, а нет — пенять некому… Горе шло, брело, ехало по дорогам. Старики причитали, малые дети выли, размазывая слезы и сопли… Что за великое переселение? За что с нами так? За что? А потом война – испытание всем. Сколько воинов и тружеников тыла было в роду! Жизнь положить за други своя – добрая заповедь, что живет века. Стрелки, пулеметчики, пушкари, шоферы, пехотинцы — солдаты той страшной войны. Войны за страну, жен, матерей, детей… А дома, в тылу, матери, дети, старики трудились за себя, за отца и брата, за соседа и свата, за тех, кто воюет или погиб… Трудились без сна и отдыха, без доброго хлебушка… Трудились до зорьки победной: «Все для фронта! Все для ПОБЕДЫ!» Выдержали, выстояли и победили ворога лютого. Солдаты Победы рода нашего: Максим Михайлович, Петр Михайлович, Александр Михайлович, Михаил Аверьянович, Александр Аверьянович. Это только мамины и папины братья, не считая двоюродных и других родственников, но в семейном архиве есть документы и о них. Никто не забыт! «Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд». Награжденных за работу в тылу в роду много. Одна из первых – наша мамочка Валентина Аверьяновна.

В колхозе «Слава», а это только наша деревня, были сеялки, веялки, плуги и бороны, конные грабли, телеги и дровни, два коровника (до 60-х годов — без водопровода), телятник и птичник, конный двор и овчарня, кузница и складские, мельница-ветряк да две водяные мельницы. Своя начальная школа и клуб. И людей в деревне было много. Только электричества долго не было (года до 1960 – 61-го). Жили при керосиновой лампе, но желание учиться было большое. Многие мечтали быть грамотеями. Однако хотеть и мочь — две разные категории. Ведь паспортов у колхозников очень долго не было. А куда же без паспорта? Беспаспортный человек – вечный раб государства…

И вот стала деревня «неперспективной». Укрупнили, разорили — и нет родного гнезда. Люди разъехались, место осталось. Родное наше Клестово живо. Пока. Ведь два (!) жилых дома здесь все же есть, и с карты жизни деревню пока не сотрешь. И в памяти нашей она живет. Знать свою родословную – не право, а почетная обязанность.

Н. Воробьева.

Мой дед Аверьян Федорович Каракулин
Моя бабушка Нина Андреевна Каракулина (Русинова)
Мой отец Максим Михайлович и его дяди Овдоня Кузьмич и Никита Кузьмич Каракулины (слева направо)
Школьники деревень Клестово и Юньга, 1947-1948 годы

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *