Матушка моя — великая труженица

Наша мамочка Валентина Аверьяновна Каракулина родилась в 1914 году. И что только ни пришлось переделать ее рученькам, что только ни пришлось ей пережить…
…Пора в школу, очень хотелось быть грамотеем. Но год не прошел, как мамушка ей сказала: «Все, хватит. Прясть-то кто будет?» Отец было возразил, но кто в доме хозяин? Домом правила бабушка. Так и закончилась учеба моей мамы. Так в семь лет и села за прялку. В деревне все дети были работниками — от мала до велика.
Собрать скотину с пастбища, полить огород. Маме семь лет, а она уже нянька младшему брату. Все надо успеть, матушка спросит строго.
Немного подросла — мать ей другую работу дает: надо поле боронить. На улице слякоть, дождь со снегом, одежонка плохонькая, лапти не греют… Лет четырнадцать мамочке тогда всего-то было.
Все умела наша матушка. Так жили тогда все, так жила и их семья. Хозяйства единоличные: каждый сам за себя, каждый сам для себя. Заготовлял, припасал. Заботился о хлебе насущном. Никто ничего не даст. Хозяйствуй с умом — жив будешь.
После революции 1917 года жили также единолично, пока не стали организовывать колхозы. Пришли уполномоченные записывать в колхоз. Родители не хотят, упираются — не пойдем. «Завтра не запишитесь — раскулачим». За них все решили. Лозунг партии был прост: «Кто не с нами, тот против нас». А куда с семьей, если что? Выселяли в Пермский край — в леса и болота, в соляные копи. С собой бери то, что увезешь на телеге… Так семья и «вступила» в колхоз. Работала мамочка и птичницей, и разнорабочей (пахарь и сеятель,
жнец и возчик…). Вышла замуж, появилась своя семья, и везде надо успеть: и в колхозе отработать, и дома всех обиходить, все перемыть, перестирать, огород опять же… Как-то выжали с товаркой по гектару. Работали в поле от зари до зари, огурец и кусок хлеба в запоне, на ходу откусишь — и дальше работаешь. Все хотели побольше заработать, чтоб на трудодень получить побольше. Приехал учетчик, бригадир сказал: «Бабы по гектару выжали». Тот не поверил, взял сажень, пошел сам перемерять. Намерял больше, чем сказали, махнул
рукой и уехал.
Война стала испытанием для всех. Мужики на фронте, бабы работали за себя и за мужиков. И все держалось на них — бабах, стариках и детях. Летом днем на ферме и в поле, в ночь зерно возить на элеватор за семь километров. Сами нагребают, грузят и разгружают…
Работала и телятницей, и овцеводкой. Никто не спрашивал: можешь – не можешь. Скажут: «Надо!» — и идешь. Возили дрова из-за Камы. Утром несколько человек уедут, к вечеру – домой. А ведь и пилить надо, и грузить, и так завязать, чтоб возок не развалился. Ходили за солью в Сарапул, и не было бы дива, да ведь ходили пешком из Каракулино. День — в город, на другой день — с пудом соли (16 кг!) обратно.

— Как-то по весне, — рассказывала мама, — послал нас бригадир за Каму за маслом. Долго упирались, не хотели ехать: половодье начиналось, Кама вот-вот тронется. Но бригадир уперся. Татары — народ понятливый: нас, дальних, без очереди пропустили. Погрузились, едем обратно, боимся.
На льду наледь, и вода коням почти по брюхо… Только Каму переехали — раздался треск: Кама пошла. Мы долго ревели и молились Богу, что спас нас, не оставил детей сиротами.
Зажглась зорька победная. С войны стали возвращаться мужики. Папа пришел в августе 1945. Воевал на фронте с сентября 1941. Все военные годы мама одна поднимала четверых детей. Хлебушка досыта не ели — все для фронта. Так жила страна, так жили наши мамы. Однажды в войну мама идет домой по проулку, Мишка у окна стоял, бабушка наша рядом. Мишка вопит: «Вон мама идет, каравай хлеба несет!» Зашла в дом, мама стара заревела, видя такое богатство. Это была премия за работу: каравай белого доброго хлеба и немножечко меда. Радость в доме!
И после войны работы невпроворот. Страну поднимать, кормить досыта надо было. «Надо!» — и другого слова не было.
Стаж работы нашей матушки — более шестидесяти лет. Когда не смогла ходить за телятами, стала работать сторожем на ферме. Можно было не работать, но она по-другому не могла: не отказать ей, когда помощи просят. Она — наш пример, наша гордость, она — наше все!
Мама всегда была на ногах с раннего утра до позднего вечера. Подняла нашу семьищу из девяти душ. Всех любила, всех жалела. Старалась чем-либо помочь. С папой прожила 32 года да без него столько же. Замуж больше не вышла. Почему? «Я ведь венчаная…» Добрая христианская душа. Жила по совести просто и мудро. Земной поклон вам, наши матери. Вечная память в сердцах наших.

Н. Воробьева.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *