И остался я в пять лет за старшего в доме…

Родился и вырос я в глухой деревушке Красный Ключ, что в низовьях реки

Когда началась Великая Отечественная война, мне было пять лет. Детская память сохранила многие события.
В первые же дни после объявления о начале войны все военнообязанные деревни получили повестки на фронт.
Яркая картинка в памяти: мы стоим во дворе — мать, отец, я.
Отец берет меня на руки и говорит: «Ну, сынок, ты остаешься здесь за старшего. Слушайся маму, береги ее и меньшого братика». Потом снова возвращается в дом, склоняется над младшим сыном, которому
совсем недавно исполнился годик. Что он говорил ему, не знаю, только долго не мог оторваться. «Вернусь — куплю обоим по гармошке», — сказал он на прощанье. Отец любил играть на гармошке, был первым парнем на деревне. Ни одно торжественное мероприятие не проходило без него.
Мама ушла на проводы. Меня оставили приглядывать за младшим братиком. Стою на улице (наш дом был крайним), смотрю вслед уходящим.
Колонна провожающих была приличной. Растянулась вниз, к речке и за конный двор. Машин в то время не было.
Идти в город, то есть до военкомата, было 35 километров. На пути — переправа через реку. Мама, провожая отца уже на паром, забыла продукты на телеге. Так что отец уехал ни с чем.
В закромах у нас осталось всего полмешка муки. Спустя какое-то время мама, чтобы мы не умерли с голоду, рисковала жизнью, принося ночью со склада то горстку муки, то зерна, беря это у своей подруги — кладовщицы.
Стараясь хоть как-то спасти учащихся от голода, педагоги начальной школы выращивали на школьном огороде овощи. А зимой варили из них суп, правда, без соли.
В конце войны, когда мне было уже восемь-девять лет, за мной закрепили двух быков (лошадей забрали на фронт).
На них я в летнее время и поле боронил, и снопы возил на гумно, и молотилку приводил в движение, сопровождая быков по кругу. Как только в дневное время налегали на нас оводы, по ночам вывозили
в поле навоз.
В первый же год войны пришла весть, что отец Василий Васильевич Вычужанин пропал без вести.
Как рассказывал мне ветеран войны, прошедший ее с самого начала и до Победы, попали они, то есть он и мой отец, в окружение. Оказались
в лесу, в болотистой местности. Отец обезножел. А когда выходили из окружения, уже обессиленные, оставили его одного в шалаше.
Из ушедших из нашей деревни на фронт вернулись немногие. И то в основном это были инвалиды, израненные. Бывшего до войны председателем колхоза Павла Никитича Горбунова вели в дом под руки. Хотя он не унывал: заверял жену и детей, что оклемается, ходить будет. Так и вышло. Вскоре его вновь выбрали главой коллективного хозяйства.
Забирало государство во время войны весь урожай, подчистую, даже семенной фонд. А когда наступала весна и надо было сеять, возвращали, да уже не то. Павел Никитич и здесь рисковал своей
жизнью: зерно мешок за мешком во время молотьбы прятал под копны соломы, чтобы зимой хоть что-то выдавать колхозникам на трудодни.
…Неожиданно перед нашей деревней появилась колонна бывших военнопленных. До предела утомленные, они с трудом передвигались. Одеты были кто во что горазд. Их тут же разместили по домам. Зашел один из них и в наш дом.
Споткнувшись о порог, он грохнулся на пол. Время было
зимнее, на улице мороз, а он – в кожаных ботинках. Попытались их снять, но не смогли.
Пришлось их разрезать. Пальцы ног почернели. Мама длительное время смазывала их барсучьим жиром. Спасла.

Б. Вычужанин.

Фото: Ws.studylib.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *