На поле под Прохоровкой

Уважаемые читатели!

В «Красном Прикамье» за 1993 год были опубликованы вспоминания корреспондента нашей газеты Николая Васильевича Сырыгина о его первом бое на поле под Прохоровкой. Как он пишет, в их роте было семеро 18-летних механиков-водителей из Удмуртии. В живых остался он один, сейчас, конечно, его тоже уже нет в живых, так что ничего не спросишь. Но в своем материале он называет фамилии трех ребят из Удмуртии – Старых Зятцев, Кизнера и Воткинска, остальные неизвестны. Может быть, кому-то будет интересен этот материал? Ведь погибшие в том бою ребята никому не смогли рассказать о своем последнем бое…

На поле под Прохоровкой

50 лет назад, 12 июля 1943 года, на этом поле произошло самое крупное танковое сражение

Во встречном бою со обеих сторон участвовало 1500 танков и самоходных орудий.

Направлением главного удара для прорыва на Курск немцы выбрали поселок Прохоровку. На узком участке фронта (8-10 километров) они сосредоточили основные, отборные танковые силы: дивизии СС «Адольф Гитлер», «Рейх», «Мертвая голова», на вооружение которых поступили новые танки «Тигр», «Пантера» и самоходное орудие «Фердинанд». На один километр фронта приходилось до ста единиц техники.

Для нанесения контрудара в район Прохоровки, в числе других соединений, из резерва Воронежского фронта была переброшена 5-я гвардейская танковая армия под командованием П. А. Ротмистрова. В составе 181-й танковой бригады 18-го танкового корпуса воевал наш земляк Николай Васильевич Сырыгин – ныне журналист и фотокорреспондент по совместительству газеты «Красное Прикамье». Сегодня он делится своими воспоминаниями.

Шел третий год войны…

Начало июля. Нещадно палит солнце. В небе, как бы остановившись на одном месте, порхая крылышками, заливаются жаворонки…

Стояли мы тогда близ города Острогоржска. Вдоль опушки леса в окопах – замаскированные танки. Утро 9 июля. В тени раскидистого дерева – полевая кухня. Поблизости, расположившись на траве, завтракают экипажи. Кто-то уже поел и сидит около пустых котелков, кто-то, вынув кисет, закуривает, а кто-то просто полулежа, облокотившись на землю, покусывает сорванную травинку.

— Командиров рот и взводов к командиру батальона! – раздается по лесу.

— А ведь скоро на фронт, наверное, двинем, — говорит сержант Соколов. – Немцы-то на нашем направлении, вишь, как поперли.

— Да, пожалуй, так будет. Давно стоим, считай, с половины мая, — отвечает механик-водитель Федоров, выпустив изо рта колечко табачного дыма.

— Тишина-то какая… На луга бы сейчас, как раз самая пора косить, — говорит один из сидящих поблизости.

Вскоре прибежал наш командир взвода лейтенант Заика, крикнул на ходу:

— Все собрать! Ничего не оставлять! Сюда больше не вернемся!

Немного погодя, услышали сигнал тревоги. На сборы ушли считанные минуты.

— По машинам!!! – раздаются голоса командиров. Взревели моторы, и танки начали выползать из окопов, выстраиваясь в колонну вдоль окраины леса. Короткая остановка. Взобравшись на танки, рассаживаются на броню десантом стрелки мотопехоты.

— В «походную колонну»! – подается сигнал флажками с головной машины командира батальона капитана Скрипкина. Позвякивая гусеницами, быстро набирая скорость, танки устремились вперед, оставляя за собой густые шлейфы пыли. Все слилось в сплошной гул.

Ехали почти целый день, и лишь к вечеру был дан привал. Люди выскакивали из танков, отряхивая пыль, от усталости валились на траву. Вскоре подошла полевая кухня. Пообедали. Заправили горючим танки, и колонна продолжила движение.

Ночь. Перед глазами – только две отсвечивающие полоски накатанной дорожной колеи да красный огонек стоп-сигнала впереди идущего танка. От напряжения болят глаза. Без очков невозможно: из-под гусениц танка летят крупинки земли да высохшие былинки травы.

Начинает светать…

Увеличиваем скорость. На пути – разрушенные деревни и села. Около полудня в одной из уцелевших деревень остановились на привал. К нам подошли женщины и ребятишки. Седой старик с окладистой бородой, в калошах на босу ногу, в ситцевой рубахе, заправленной в старенькие штаны, поздоровавшись, сказал:

— Сколько много техники-то у вас. Вот уже, считай, больше двух суток машины и танки идут, пушки везут, и конца не видно. А мы побаивались, что немцы снова придут сюда. Теперь будем спокойны – куда им против такой силы!..

Колонна двинулась дальше. Вдоль дороги стояли жители деревни, провожая нас благодарными взглядами.

Заканчивались вторые сутки…

Начали встречаться грузовики, идущие со стороны фронта. В кузовах сидели, держась за борта, раненые бойцы. Шли пешие, легкораненые. Чувствовалось, что фронт уже близко.

Дальше колонны двигались по пересеченной местности, ориентируясь по карте, чтобы затруднить противнику наблюдение с воздуха.

На исходе дня остановились в лесу. Рассредоточились, замаскировали танки. За прошедшие двое суток без сна экипажи очень устали, особенно механики-водители. Слипались глаза. Был дан отдых. И когда мы легли на разостланный брезент, явственно услышали как бы раскаты грома, но это был не гром, а грохотали артиллерийские орудия. Уснули мертвым сном.

Отдых был крайне необходим, ведь впереди предстоял нелегкий бой: надо было остановить врага. С этой задачей и перебрасывалась, совершив почти 400-километровый марш, наша 5-я гвардейская танковая армия.

12 июля, ранним утром, подошли к селу Береговое в десяти километрах от Прохоровки…

Рассредоточили и замаскировали технику. Мало кто спал в эти последние часы перед боем. Волнение охватило каждого. Было понятно, что мы уже на переднем крае и скоро вступим в бой.

В половине девятого, а может быть, немногим раньше, танки начали выводить на исходную позицию перед боем. С нашей стороны заговорила артиллерия, от залпов «Катюш» задрожала земля. В небо взвилась красная ракета – сигнал атаки, и наш батальон, развернувшись в боевом порядке, начал движение вдоль восточного берега реки Псел. Впереди танки Т-34 («тридцатьчетверки»), за ними на некотором отдалении – наши легкие Т-70. Экипаж «семидесяток» — два человека: командир и механик-водитель. Соответственно – лейтенант Миша Котелевец и сержант – я.

Начался жестокий бой…

Рвались снаряды, горели танки. По полю уходили в тыл оставшиеся в живых и раненые, способные двигаться танкисты. Справа шел танк командира роты. Вдруг машина как бы притормозила, раздался взрыв, и она, объятая пламенем, остановилась. Так погиб вместе с командиром Коля Зяблицев из Старых Зятцев. Немногим позже были подбиты еще два наших танка: погибли Коля Федоров из Кизнера и Саша Русанов из Воткинска. Из Удмуртии нас было в роте семь восемнадцатилетних ребят, сидевших за рычагами танков.

В боевом порядке роты шел танк Т-34 командира бригады подполковника Пузырева. Оценив обстановку, комбриг командой по радио придержал оставшиеся наши четыре танка, и мы вышли из-под прямого обстрела в лощину. Он, очевидно, решил сохранить танки для последующих боев.

А бой продолжался…

Земля содрогалась от взрывов снарядов и бомб. В воздухе также тяжелый бой вела авиация. Много было самолетов с той и другой стороны. Летчики старались помочь наземным войскам выиграть сражение.

А на поле боя во встречном танковом сражении перемешалось большое число танков и самоходок. Стрельба из «тридцатьчетверок» велась с ближних дистанций, да плюс высокая маневренность. В этом и было преимущество на нашей стороне. Фашистские «Тигры» и «Пантеры» не имели этих преимуществ, поэтому и несли большие потери. Только за первый день боев на поле под Прохоровкой было уничтожено почти 400

вражеских танков и самоходок из 700, участвующих в сражении. Не спасли положение хваленые «Тигры» и «Пантеры». Правда, и наши потери были немалыми.

Несмотря на попытки взять реванш, наступление немцев было сорвано: фашисты были остановлены в двух километрах от Прохоровки.

В район боев приезжал маршал Г. К. Жуков

Пять американских «Виллисов» остановились около посадки метрах в пятнадцати от нас. На двух – командование, на остальных – автоматчики — охрана. Мы как раз готовились к атаке на совхоз «Комсомолец»: загружали снаряды. За совхоз уже шел бой. Г. К. Жуков и сопровождавшие его генералы (в ту пору в числе их я знал только командующего П. А. Ротмистрова и члена Военного Совета Н. С. Хрущева) немного постояли, поговорили. Георгий Константинович в бинокль посмотрел в сторону совхоза, затем все сели в машины, и юркие «Виллисы», развернувшись, устремились в обратном направлении – в сторону Прохоровки.

А мы пошли в бой. В этом бою за совхоз «Комсомолец» погибли еще двое моих земляков. В живых остался командир только одного из танков.

С 15 июля инициатива полностью перешла в руки наших войск

Немцы, теряя технику и живую силу, огрызаясь, начали массовое отступление.

Для нас впереди было еще много сражений, в которых, безусловно, гибли люди. Из семи механиков-водителей нашей роты в живых остался я один…

Н. Сырыгин, лейтенант в отставке, член Союза журналистов СССР.

Газета «Красное Прикамье», 10 июля 1993 года.

Строки биографии

Николай Васильевич Сырыгин родился в декабре 1924 года в с. Мазунино Сарапульского района. В Красную Армию был призван в августе 1942 года, направлен в 15-й отдельный учебно-танковый полк, получил специальность механика-водителя танка Т-70. В феврале 1943 года в звании сержанта, получив танк в Горьком, в составе маршевой роты выехал в действующую армию. Боевое крещение получил под Прохоровкой. Участвовал в освобождении городов Харьковской области, Правобережной Украины. В ноябре 1943 года при наступлении на Кривой Рог был ранен. После излечения в госпитале вернулся на фронт. Воевал минометчиком, командиром стрелкового отделения. Награжден медалями «За отвагу», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Демобилизовался только в 1947 году. После окончания Сарапульского электромеханического техникума по направлению поехал работать в Киргизию. Работал заведующим фотоагентством «Киргизская фотохроника».

Вернувшись в Сарапул, в 1974 году пришел работать в редакцию газеты «Красное Прикамье». Был заведующим промышленным отделом и фотокорреспондентом.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *