Дважды рожденный Рассказ клепальщика Камского моста

Уже не первый год Сарапульский музей-заповедник сотрудничает с Геннадием Алексеевичем Алексеевым – заместителем начальника отдела по работе с Федеральным собранием РФ ОАО «Российские железные дороги», который занимается изучением истории железной дороги Казань-Екатеринбург

Недавно Геннадий Алексеев прислал в Сарапульский музей- заповедник скан редкого издания — брошюры Н. А. Березкина «Дважды рожденный. Рассказ клепальщика Камского моста С. Рыбкина». Книга была выпущена издательством «Удмуртия» в 1977 году. В ней приведен интересный материал по истории строительства и восстановления железнодорожного моста через Каму около Сарапула.
Представляем вашему вниманию фрагменты брошюры, написанной по воспоминаниям непосредственного участника событий.

«По рекам Каме и Вятке 6 мая 1916 года на баржах с оборудованием и личным скарбом около 500 человек прибыло к будущему мосту у Сарапула. Разгружаясь с барж, мы увидели, что подготовительные работы идут к завершению.
По обеим сторонам Камы на лошадях подвозили лес, бутовый камень, возводили дамбы. Земляные работы проводили подрядчики — итальянцы Берлин и Лурье.
Из воды башнями высилось пять опор-быков, на которых предстояло нам сооружать мост. Каменотесы клали глыбы гранита в последнюю опору. На высокой насыпи, вооружившись вагами, копошились военнопленные мадьяры в синих шинелях. Они дружно напевали: «Ой, рупь! Ой, рупь!», сдвигая и состыковывая рельсы. Суетились маленькие паровозы и, пронзительно свистя, подвозили вагончики с материалами. С реки доносилось уханье паровой бабы, забивающей сваи для будущей рештовки (прим. – строительные леса).
Невдалеке сгрудились барачные застройки с подслеповатыми оконцами и кротиные бугры землянок. По всему видно, что тут трудились и кормились сотни людей».

Далее автор пишет о революционных событиях, о начале гражданской войны и трудностях окончания строительства моста под пулями белогвардейцев.

«Спокойную работу на мосту обеспечила нам прибывшая Волжская флотилия. Неподалеку курсировала самоходная баржа «Память Урицкого». На палубе ее стоял змейковый аэростат. Ощетинившись дулами орудий и пулеметов, она была грозой для белых, и мы могли спокойно продолжать работу.
К тому времени на мосту работало несколько бригад клепальщиков и сборщиков. Работа проводилась под непосредственным руководством Осипа Михайловича Субоча. Это был опытный практик, он сам когда-то клепал и собирал мосты. Работа шла быстро.
Бывало, глянешь вдоль плаца — кажется, второй фронт развернулся: мальчишки у раскаленных горнов, выхватывая клещами заклепки, крутят их в воздухе и, словно трассирующие пули, передают подручным. Грохочут кувалды и молотки, отдаваясь в перепонках.
Общим ходом работ нередко интересовался член Реввоенсовета II армии Восточного фронта Штернберг Павел Карлович. Из записок адъютанта Налимова я узнал, какую неоценимую помощь оказал нам Штернберг, достав передвижную электростанцию, материалы и прочее оборудование.
Страну охватили разруха и голод. Исчезли товары первой необходимости: махорка, сахар, соль, мыло, спички, керосин. Трудно было купить продукты, и мы все больше ощущали недоедание.
Стоял декабрь 1918 года. Войска II армии Восточного фронта, в том числе Азинская дивизия, дрались под Красноуфимском.
Тяжело дыша, к мосту подошел бронепоезд «Свободная Россия».
С паровоза соскочил матрос, крест-накрест опоясанный пулеметными лентами и с наганом на боку. «Кто тут главный? Прошу пропустить!» – обратился он к охраннику. Вызвали Густа.

— Мост собран на живую нитку. Эту махину не выдержит! – прове-
ряя мандат, спокойно заявил Густ.

— Требует фронт. Именем революции ты должен пропустить! – повысив голос, сказал матрос.
Вокруг столпились плотники во главе с десятником. Между ними начался спор, так как рештовка держалась на совести плотников.
«Именем революции! Там, за Камой, видно невмоготу жарко», —
подумал Густ. Пройдя до опасного места пролета, он вернулся и, хватаясь за поручни паровоза, лихо крикнул машинисту:

— Крути, Гаврила! Загремим, так с музыкой!
Поезд прошел 36 метров, минул 116, 159 метров пролета. Густ, наблюдая в смотровое окно, видел, как стуча на стыках рельсов, приближается он к опасному месту. Рабочие, словно прикованные,
шли следом за поездом.

— Давай тихий! – скомандовал Густ. Под грузом рештовка предательски затрещала, казалось, мгновение – и все рухнет. Но поезд продолжал ползти, шипя ужом.

— Ура! Прошел! – подбрасывая шапки, радостно кричали рабочие».

10 января 1919 года, на 6 дней раньше срока, мост, разрушенный от прямого попадания вражеских снарядов, был сдан в эксплуатацию, и в этот же день азинцы послали подарок Москве: по мосту, громыхая, прошел первый эшелон с башкирским хлебом. А 12 января 1919 года состоялся митинг. Иван Густ прочитал телеграмму от Реввоенсовета фронта, который от имени республики благодарил всех рабочих за ударный труд.

А теперь самая трагическая страница в истории моста.

«В конце марта 1919 года нам стало ясно, что эвакуация неизбежна, и мы под руководством эвакуационной комиссии стали к ней готовиться.
На мосту осталась эвакуационная комиссия: начальник строительства Змиевский, начальник 3-го участка Школьников, техник К. А. Ипатьев, рабочие С. Г. Козейкин, А. В. Горохов и военком И. В. Густ. Поджидали вагоны с мостовиками и оборудованием с реки Буй. Но они задерживались.
О секретном предписании Реввоенсовета II армии Восточного фронта по взрыву моста нам, рабочим, не было известно. А поэтому я рассказываю по устным и письменным признаниям И. В. Густа и К. А. Ипатьева. Нас эвакуировалось семьсот человек рабочих.
С семьями это составило около двух тысяч человек.
Как только мы эвакуировались, два красноармейца-взрывника пригнали к мосту двуколку с взрывчаткой. Комиссия решила обложить взрывчаткой средний пояс пролета. Потом Густ зажег бикфордов шнур, и люди, отбежав и спрятавшись за колонны, замерли.
Взрывная волна качнула пролет, но он устоял. Тихо. Наступили
сумерки.

— Оставим до утра, — предложил Густ. — Авось еще подойдут вагоны
с семьями и оборудованием с Буйского моста.
7 апреля, к утру, поезд с Буя не пришел… Чуть слышно доносились отдаленные орудийные залпы.
По мосту прошел отряд красноармейцев-удмуртов. «Фронт близок», -сообщили они. Ждать нельзя. На этот раз члены комиссии решили
взорвать средний пролет, собранный 10 января 1919 года.
Обкладывая взрывчаткой верхний пояс пролета, Густ вспомнил все пережитое с нами: и переправу бронепоезда «Свободная Россия», и рвущиеся гранаты на левом берегу, и пролитую кровь рабочих, и ком подступил к его горлу. Зажигал он бикфордов шнур с таким чувством, «словно дуло на сына поднимал». Взрывная волна подняла пролет в воздух и, медленно зашатавшись и цепляясь за гранитный бык, он упал на лед, не разбив его. Вскоре подошел паровоз с Буйского моста. Семьи рабочих эвакуировали по льду, а три вагона с оборудованием увели в Камбарку. Весть о взрыве моста взволновала нас всех…
Был ли взрыв моста ошибкой членов Реввоенсовета С. И. Гусева, В. И. Шорина, П. К. Штеренберга? Конечно, нет.
Надо было найти шансы любым путем остановить врага, чтобы
выиграть время для мобилизации и вооружить солдат. Именно этим руководствовались члены Реввоенсовета, взрывая мост.
Темпы наступления Колчака резко упали, так как парализованный
от Сарапула железнодорожный транспорт он вынужден был заменить гужевым – мобилизуя крестьянские подводы. А затяжная
дождливая весна размывала дороги так, что лошади с орудиями
и боеприпасами утопали по уши в грязи».

После освобождения Прикамья от колчаковских войск первоочередной задачей стало восстановление моста.

Продолжим фрагментом из книги.

«Возвратившись на мост, мы увидели жуткую картину. По обе стороны опор взорванного пролета свисали плетью толстые канаты, концы которых были сброшены в Каму. Сам пролет во время весеннего ледохода был сорван со второй опоры и, распластавшись вдоль Камы, выставлял из воды ребристый искореженный остов, напоминающий гигантского допотопного животного.
При отступлении Колчак разрушил и построенный нами мост
на реке Буй. Мы понимали, что придется начинать сначала, но не
знали, за что ухватиться. Начался голод. Наконец, нам были выданы деньги за два месяца.

— Давайте купим коров, — предложили женщины. Вскоре наши жены с мужиками стали на поводке приводить кто корову, кто козу. И наш рабочий поселок окрестьянился, наполнился мычанием, поросячьим визгом и даже петушиным пением. Женщины, засучив рукава, косили сено на пойменных лугах, ухаживали за скотиной.
Теперь мы стали смелее смотреть на предстоящие трудности.
Рабочих не хватало, одни разъехались по деревням, другие были мобилизованы на фронт.
Не хватало специалистов. По указанию начдива Азина, военком Густ и новый заведующий строительством Железинский ко всем командирам батальонов обратились с телеграммой, требуя вернуть мостовиков с фронта.

5 октября 1919 года силами коммунистов и комсомольцев во главе с секретарем уездного комитета комсомола М. Чулковым уездный комитет партии решил организовать у нас субботник. Вот как отозвалась о нем газета «Красное Прикамье»:

«Организованно прошел субботник на Камском мосту. Работа важная в смысле государственного значения, чем гордился каждый из работающих. Громадные бревна с Камы были перекатаны к воде. Очень быстро работа кипела. Разделившись на две артели, работающие один перед другим доказывали успеваемость в своей работе. Ретивая подвижная работа шла по погрузке рельсов, исполнялась так, как будто работали сдельно».

В тот же период к нам приезжал командующий запасной армией Б. И. Гольдберг. Познакомившись с положением дел, он уехал в Казань. А в конце октября стало известно, что по распоряжению В. И. Ленина к нам направлены фермы пролета из-под Петрограда. Эта новость сразу приободрила рабочих. Многим даже не верилось, что Ленин мог думать о нас…
Стоял конец января 1920 года, когда на имя С. С. Железинского и И. В. Густа поступило срочное правительственное сообщение. 23 января на заседании Совета труда и обороны под председательством В. И. Ленина был заслушан доклад Б. И. Гольдберга о ходе работ на мосту и вынесено постановление: «Железнодорожный мост через Каму должен быть восстановлен до начала весеннего ледохода». Строители с поставленной задачей справили
сь.

И вновь предоставим слово газете «Красное Прикамье» от 14
марта 1920 года:
«Около двух часов дня со станции Сарапул к Камскому мосту прибыл поезд, в котором находился командующий Запасной армией тов. Гольдберг со своим штабом. Прибытия поезда ожидали представители профорганизации и советских учреждений.
Под звуки «Интернационала» тов. Гольдберг рассек шашкой красную ленту, протянутую между перилами моста, а затем был пущен поезд… На площадке среди паровоза помещался оркестр, который во время следования поезда по мосту исполнял «Интерна ционал».
При обратном следовании по Камскому мосту было пущено два состава при двух паровозах. Из коих один состав был с хлебным
грузом. И так первая победа на бескровном фронте совершилась».

Об этом же 20 марта 1920 года сообщала газета «Правда».
В. И. Ленин послал на имя Гольдберга телеграмму с благодарностью рабочим, красноармейцам, техническому и административному персоналу, работавшим по восстановлению моста через Каму у Сарапула.
29 июня 1920 года началось регулярное движение по железнодорожной линии Казань-Екатеринбург».

И до сегодняшнего дня мост, конечно, перестроенный и обновленный, служит интересам нашей страны.

Материал подготовлен
М. Шитовой,
зав. отделом мониторинга
и популяризации культурного
наследия Сарапульского
музея-заповедника

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *