Крещенные Ленинградской блокадой

В эти дни по всей стране публикуются материалы к 75-летию снятия Ленинградской блокады, которая длилась с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года. Поэтесса Ольга Берггольц (автор слов на мемориальной стене Пискаревского кладбища: «Никто не забыт,
ничто не забыто») в поэме «Февральский дневник» писала: «Сестра моя, товарищ, друг и брат, ведь это мы, крещенные блокадой! Нас
вместе называют – Ленинград, и шар земной гордится Ленинградом». Все, о ком мы вспомним сегодня, жили в Сарапуле.
Все они – крещенные Ленинградской блокадой

НОСИВШИЕ САРАПУЛЬСКУЮ КУПЕЧЕСКУЮ ФАМИЛИЮ
Сын купца Александр Алексеевич Бодалев, спасаясь от преследования властей, в 1932 году с семьей уехал в Ленинград. В
первую блокадную зиму он умер от голода. В январе 1944-го в боях на Пулковских высотах погиб старший сын Бодалевых – Орест.
Младший Алексей, будущий академик, вспоминал: «В преддверии
весны 1942 года, чтобы избежать эпидемий, вместе с другими пожарными и бойцами местной про тивовоздушной обороны (в большинстве это были девушки) я выносил из квартир умерших от голода земляков и (в дополнение к этой тяжкой для души миссии) в
одном микрорайоне Петроградской стороны был ответственным за уборку и вывоз нечистот из подъездов и лестниц домов – всю первую блокадную зиму эту работу никто не осуществлял».
В те страшные годы юноша видел примеры непостижимого героизма и самопожертвования одних и чудовищного грехопадения других.
Из воспоминаний Алексея Александровича Бодалева: «Человек работал бухгалтером в пригородном совхозе. Когда стало трудно с продовольствием, он привез домой в коммунальную квартиру мешок картошки, мешок свеклы, капусту. У него было трое детей, но он этими овощами бесплатно делился со всеми жильцами квартиры. Кончилось все тем, что он умер от голода и старший сын у него умер от голода.
Завуч нашей школы преподавал географию, был секретарем партийной группы школы. Началась финская война. Ордена там
давали очень скупо. А наш учитель географии возвратился с войны с орденом Красной Звезды.
Во время Отечественной войны его назначили комиссаром госпиталя на Суворовском проспекте в Ленинграде. И вдруг мы узнаем,
что он вступил в сговор с поваром и со снабженцем и воровал с ними часть пайков у раненых бойцов, поступавших на лечение. Все трое были расстреляны. Значит, в одной экстремальной ситуации в условиях финской войны он оказался «на уровне» человека, а в условиях голода сломался.
Подобных историй я насмотрелся страшно много, и у меня возник вопрос: почему происходят такие трансформации психики человека?»
Весной 1945 года он купил абонемент на лекции профессора Ананьева и прослушал курс лекций по психологии, а вскоре
поступил на психологическое отделение философского факультета Ленинградского университета.

СТРОКИ ИЗ БЛОКАДНОГО ДНЕВНИКА
С апреля 1920 года по октябрь 1921 года соседкой Бодалевых в Сарапуле (проживали по ул. Гоголя) была скрипачка Мария Швайковская. С маленьким сыном она вернулась из Сибири,
куда последовала за мужем – белым офицером. В нашем городе тогда служил гарнизонным врачом ее отец. Мария писала, что воспоминания о Сарапуле навсегда останутся самыми светлыми в ее жизни: «Это был для меня момент забвения и отдыха после потрясаемых кровавыми громами гражданской войны дебрей Сибири». Летом 1921 года Мария Леонтьевна играла в составе симфонического оркестра, гастролировавшего в Сарапуле. Она еще не знала, что впереди ее ждут жестокие испытания Ленинградской
блокадой.
Мария Швайковская служила скрипачкой Театра музыкальной комедии – единственного работавшего в городе в течение всей блокады. Спектакли часто прерывались воздушными тревогами и артобстрелами. Своего бомбоубежища не было, зрители и актеры укрывались в соседнем здании филармонии.
Голодной смертью за годы блокады в театре погибли шестьдесят четыре человека, но ни разу ни один спектакль не отменили.
Мария Швайковская вела дневниковые записи, впоследствии кое-что добавила к ним.
Бесценные тетради хранятся у родственников, воспоминания пока нигде не опубликованы. В рамках проекта «Память Сарапула» в 2016 году мы издали мемуары Швайковской «Хроника сарапульской жизни», и родные показали нам блокадные дневники Марии Леонтьевны. Вот несколько отрывков из них за 1942 год.
7 января
В театре большинство опухло до неузнаваемости. На улице больше встречаешь санок с трупами, чем автомашин. Ленинград – город мертвых… С едой плохо, магазины пусты, на рынке – только обмен… Стали опять говорить, что вот-вот все изменится, что эшелоны с продовольствием близко, что к 15-му должен быть перелом в жизни
города. Расчищают трамвайные пути. Держусь бодро, все эти дни
играла по два спектакля. Утром мы играли елки для учащихся.
Нельзя без волнения смотреть на эти страшные лица пятнадцати-семнадцатилетних стариков. Землистые, с неподвижными, безразличными глазами. Успеют ли их спасти? Ведь каждый день
промедления – это смерть.
24 января
В конце января выдались три дня, пожалуй, самые страшные
для голодного города: три дня в булочных не было хлеба. Эти дни
для многих, стоявших у края могилы, оказались последним толчком. На четвертый день хлеб начали подвозить – с вооруженной охраной – и стали выдавать за пропущенные дни. У булочных с ночи собиралась громадная очередь, и мы были в отчаянии: ни у кого из нас не было сил стоять долгие часы на морозе.
3 февраля
С 28 января театр не работает, так как нет света. Температура в комнате на нуле, темно, чадит огонек коптилки. В городе нет воды, не работают телефоны. Трупы везде – на санках, на грузовиках, просто около панелей. Я видела пятитонку, нагруженную замерзшими трупами.
Раньше так возили мясо. Их было набито до отказа, вверх торчали
худые синие ноги, руки. Эта машина с трупами до сих пор стоит у меня в глазах. У прохожих тоже лица трупов. Умер наш Вовик – мой первый внук, малютка четырех месяцев. Люди эвакуируются, едут в царство живых. А мы в царстве мертвых. Что будет дальше? О прорыве блокады ничего не слышно.
4 марта
«Сильвой» открылся театр. Полным ходом пошли общие репетиции, и 14 марта уже была выпущена премьера «Любовь моряка».
Я работала с трудом – сил совсем не было. К этому времени я потеряла в весе более 20 кг. Проходя мимо зеркала, я отворачивалась:
не хотелось видеть это чужое, страшное, обвисшее, какое-то собачье лицо с потухшими глазами.
Ни разу за все время я не была так близка к смерти, как в эти дни.
Иногда я двигалась по комнате – и вдруг замирала в неподвижности. Казалось, жизнь иссякла. Казалось, что крыло смерти шелестит над ухом. Усилием воли я заставляла себя стряхнуть это оцепенение и продолжать что-то делать по дому. Иногда ловила себя на том, что обдумываю прощальное письмо к Андрею, моему младшему сыну. Он перед самой войной кончил школу и уехал в Москву, в военное училище. Был на Московском фронте, а теперь заканчивал училище в Миассе, на Урале.
Как-то, в минуту слабости, я написала письмо Андрею, но перечитала – и не отправила. Я писала: «Милый мой, если у тебя еды вдоволь, то цени ее, пользуйся ею, чувствуй это счастье.
Счастье потому, что еда – это жизнь, и как любишь жизнь, так же надо любить и еду. Мы узнали это за полтора года, в которые мы живем, работаем, отдыхаем, спим, просыпаемся с одной неотвязной мыслью: хочу есть. Вряд ли это можно понять, не испытав. Говорят, что в этом есть элемент героизма, – не знаю. Но мученичество – несомненно. Впрочем, не сочти это за жалобы. Это просто так, в порядке наблюдения».

ПОСЛЕ ДЕСЯТОГО КЛАССА БЫЛА ВОЙНА
О писателе Вадиме Инфантьеве, выпускнике сарапульской школы, газета «Красное Прикамье» рассказала впервые 4 октября 1957 года, напечатав интервью с ним: «В 1939 году, окончив школу, я поехал в Ленинград и поступил в инженерно-строительный институт, решив работать в прикладном искусстве. Но тут – армия. Пришлось немного
повоевать в финскую кампанию и очень серьезно всю Отечественную войну. Был артиллеристом- зенитчиком на Ленинградском фронте».
Вадим Николаевич был награжден медалью «За оборону Ленинграда» и орденом Красной Звезды. 22 августа 1942 года получил ранение, но остался в строю. Из его наградного листа: «Усовершенствовал прицел
85 мм зенитной пушки и на испытании последнего на кочующем
орудии при стрельбе прямой наводкой по вражеским самолетам
сбил два самолета противника. 23 сентября 1943 года».
В повести «После десятого класса» Инфантьев писал о событиях января 1944 года: «Взяты Ропша и Красное Село. А мы стоим. Ликвидированы окруженные группировки в районе Петергофа и Стрельны. А мы стоим. В Москве прогремел салют в честь победы на Ленинградском фронте. А мы стоим. Освобожден Новгород. Батареи городской ПВО, состоящие наполовину из девчат, выдвигаются вперед
нас на свои новые стационарные позиции. А мы стоим. За это время не только записки – «Войну и мир» можно написать. Мы стоим потому, что враг сидит, окруженный в Пушкине и Павловске. До 24 ноября добивали его там. И вот, когда под Ленинградом не осталось ни одного живого вражеского солдата, для нас прозвучала команда: «Отбой! Поход!» Путь на Гатчину и далее на запад до конца… Мы уходим от тебя, товарищ Ленинград. Мы победили. Мы расплатились
за тебя!»

САРАПУЛЬЦЫ, ПАВШИЕ В БИТВЕ ЗА ЛЕНИНГРАД
И в заключение несколько имен защитников Ленинграда, чьим местом рождения был город Сарапул.
Андронов Павел Иванович, 1902 года рождения. Кадровый военный, полковник. Начальник разведотдела штаба 52-й армии.
11.02.1942 получил тяжелое ранение, умер от ран в результате
газовой инфекции 13.03.1942 в ППГ №773. Похоронен в г. Малая
Вишера Ленинградской области.
Астраханцев Леонид Андреевич, 1 920 года рождения. С лужил в 14-м стрелковом полку. Умер от ран в 1942 году в ХППГ № 92. Похоронен в г. Ленинграде на Пискаревском кладбище.
Боков Николай Иванович, 1909 года рождения. Младший лейтенант, командир взвода связи 191-го стрелкового полка 201-й стрелковой дивизии. Погиб в бою 11.06.1942. Похоронен в д. Святогорша Старорусского р-на Ленинградской области.
Гаревских Михаил Константинович, 1921 года рождения. Заместитель политрука 314-й стрелковой дивизии. Погиб 07.12.1942. Похоронен в поселке Синявино Ленинградской области.
Диулин Григорий Владимирович, 1 917 года рождения. Гвардии красноармеец 8-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Погиб 14.03.1943. Похоронен в д. Рамушево Старорусского р-на Ленинградской области.

Надеемся, что в «Энциклопедии победителей» со временем займут достойное место все наши земляки, защищавшие Ленинград.

Т. Пеганова, координатор проекта «Память Сарапула».

На фото Мария Леонтьевна Швайковская. Семейный архив Масленниковых, г. Санкт-Петербург

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *