«Баржи смерти», или История предательства

Малоизвестные страницы 100-летних событий

В маленькой сарапульской квартире моего деда, Валерия Павловича Шемякина, участника гражданской войны, на стене, среди фотографий нашей семьи, висела открытка с подписью: «Радостная встреча 420 товарищей, вырванных из белогвардейского плена трудящимися гор. Сарапула 18 октября 1918 года».
Возможно, по прошествии стольких лет (несмотря на то что открытка до сих пор хранится у меня) я бы и не стал писать о тех событиях, но среди перечня документов ЦГАИПД (бывший
партархив Ленинграда и области), мне попалось одно интересное, на мой взгляд, дело:
«Стенографический отчет вечера воспоминаний при Петроградской комиссии ИСТПАРТ за
1914-1919 гг. От 20.02.1934 г.», в котором среди прочих было воспоминание работника завода
«Вулкан» Ларионова.

СУДЯ ПО ВСЕМУ, Ларионов был непосредственным участником освобождения «Баржи смерти» из рук белогвардейцев, что видно из текста.
Какие-то события, происходившие в Сарапуле и Сарапульском уезде, хорошо известны,
но не хочется лишать тех, кто с ними не знаком, узнать историю своего края, тем более рассказанную от первого лица.
«В 1918 году был организован первый продовольственный отряд в количестве 450 человек.
Так как с продовольствием было очень тяжело, нас из Ленинграда (так в документе, конечно же, из Петрограда – ред.), направили в Вятскую губернию, в Сарапульский уезд. Недолго нам пришлось поработать — в конце 1918 года мы влились в состав революционной армии. 1919 год встретил нас на подступах к Казани. С одной стороны Казань была занята чехословаками, с другой стороны — восставшими рабочими Ижевского завода. Там были эсэры и меньшевики. После уничтожения этого фронта мы пришли обратно в то место, где начали работать по продовольственному делу – в г. Сарапуль.
Мне пришлось работать заведующим отделом обысков и арестов при Чрезвычайной комиссии. Было получено сообщение, что на расстоянии около 60 километров
от нас стоит баржа, на которой находится 600 человек арестованных — матросы, рабочие и красноармейцы».
Дальнейшее повествование показывает, насколько разные люди приходили в революцию:
одни отдавали свои жизни, другие опускались до предательства своих товарищей.
«На этой барже оказался также один наш петроградский товарищ, который, желая спасти
свою шкуру, начал выдавать наших товарищей, рассказывал, кто коммунист, кто левый с-р. И колчаковская контрразведка беспощадно их расстреливала.
Пока мы добрались до этой баржи, 180 человек было расстреляно. Когда под руководством Раскольникова удалось взять эту баржу в свои руки, арестовать весь караул, мы этого подлеца направили в тюрьму. Он говорил, что Петроградский отряд его спасет. Но Петроградским отрядом он был расстрелян как предатель рабочего класса».
В документе не указано имя предателя. И сложно сказать, сколько было бы уничтожено узников на барже, если бы не это предательство. Но факт остается фактом.
Среди людей, расстрелянных на «Барже смерти», был и мой родственник, сын военного комиссара Сарапула Ивана Васильевича Шемякина – Константин. 4 июня 1918 года отпраздновал он свое 18-летие, а спустя месяц, 8 июля 1918 года, женился. Но недолго длилось его счастье, да и сама жизнь…

ДАЛЬНЕЙШИЙ рассказ Ларионова (имя и отчество в стенограмме отсутствуют) о том времени, был лаконичен:
«В Сарапуле долго быть не пришлось. Нам пришлось вторично идти под стены Казани. Около
Вятки имеется мост, и если бы мы сдали этот мост, то понесли бы большое поражение. Наша 28-я стрелковая дивизия под командованием Азина и военкома дивизии т. Пылаева выполнила возложенное на нас штабом 2-й армии задание, мост был спасен.
Потом мы были переброшены на южный фронт, где нам пришлось встретиться с деникинской армией. Положение Красной Армии было трагическое, стояли накануне сдачи Орла,  Деникинцы подходили к Туле, и вот-вот Москва должна была пасть.
Мы были воодушевлены революционным энтузиазмом петроградских рабочих под руководством комиссара дивизии т. Воскова, который сумел в тяжелый момент создать крепкий кулак. Мы пошли в решительное контрнаступление. После этого Красная Аpмия взяла обратно Орел, Курск и дошла до Новороссийска».
Этим закончились воспоминания бойца «железной» Азинской дивизии Ларионова, участника
гражданской войны.

КОЛИЧЕС ТВО освобожденных с «Баржи смерти» в различных источниках колеблется от 500 до 420 человек. Так, 20 лет назад М. Субботина в своей статье «На «барже смерти». Трагический юбилей» писала о 300 расстрелянных и 432 уцелевших узников. Имена непосредственных участников тех событий стерлись из людской памяти.
Уходит время, появляются новые памятники, а об этом событии можно вспомнить сейчас, пожалуй, лишь зайдя в сарапульский музей, где на картине «Люди в рогожах» запечатлено это событие, да проходя по улице Раскольникова, бывшей Вятской, получившей свое название в честь героя тех событий.
Воткинская «Баржа смерти». Описания таких «барж смерти», как наша сарапульская, неоднократно встречаются в воспоминаниях других участников тех событий.
Ефим Адрианович Быков так описывает события того времени:
«22 февраля 1918 года я вступил добровольно в отряд красных партизан, которым командовал т. Карпов. В этом же, 1918-м году, в октябре месяце, наш конный отряд партизан был переброшен по распоряжению на Восточный фронт, где начальником нами был
избран т. Шилов. Т. Карпов был освобожден от начальников отряда. По прибытии на Восточный фронт наш отряд был прикомандирован к 28 стрелковой дивизии, которой командовал т. Азин, после чего мы приехали в город Сарапул. И в первый бой наш отряд
был направлен на взятие завода Ижевска».
Дальше привожу описания событий уже после взятия Ижевска. «Мы подъехали к большому дому, где была масса арестованного народа, подозреваемого за Власть Советов. Когда нами была взломана дверь этого дома, оттуда вышла масса голых и босых и раздался какой-то непонятный вой… Было много нами расстреляно белых офицеров, оставшихся в Ижевске».
Обвинения были короткие шпионаж и возможность впоследствии вредить военным частям Красной Армии.
«И когда наши части расправились со всей этой сворой белых, то наш отряд направился за неприятелем до завода Воткинска. Здесь для нас была оставшаяся после неприятеля печальная поэзия. На Воткинском канале была опущена баржа с арестованными, и при отступлении неприятель расстрелял всех находившихся на барже.
Много было расстрелянных, с коих часть была забрана родственниками, находящимися в Воткинске, а остальные были похоронены нашей воинской частью».
Из Воткинска отряд возвратился в Сарапул, куда вошли ночью, перейдя реку Каму по железнодорожному мосту. Во время наступления на хорошо вооруженные колчаковские части 3-й Советский батальон, где воевал Ефим Быков, «был разбит до основания, так что осталось от батальона только человек 12, остальные пали. Я был обморожен, и после боя мне пришлось выбыть из строя, был направлен в г. Сарапул, в лазарет».
На этом воспоминания о гражданской войне Ефима Адриановича заканчиваются.

ЧЕРЕЗ столетие, когда ушли из жизни все участники этих событий — и «белые», и «красные»,
история оставила выбор за нами: кого считать героем, а кого нет…
Помните строчки из стихотворения Марины Цветаевой:
Все рядком лежат —
Не развесть межой.
Поглядеть: солдат.
Где свой, где чужой?
Белый был — красным стал:
Кровь обагрила.
Красным был — белый стал:
Смерть побелила.

А. Потапов, г. С.-Петербург.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *