Неутихающая боль Беслана

«Беслан. Память» — республиканская акция, в ходе которой школьники и студенты посмотрели одноименный документальный фильм,
а также смогли пообщаться с его создателем и участницей трагических событий, прошла в нашем городе на прошлой неделе
Знать и помнить
Самый большой зрительный зал досугового центра «Кураж» был
переполнен. Организаторам пришлось дополнительно установить
стулья, чтобы разместить всех школьников и студентов, пришед-
ших посмотреть фильм.
— Этот фильм был снят в 2013-2014 годах, к десятилетию с момента
теракта. Трагедия в Беслане — это тот случай, когда для людей, пере-
живших эти события, время остановилось. Спросите у них: давно ли
это было? И они ответят: вчера, — сказал, обращаясь к молодежи
режиссер фильма Вадим Цаликов. — Я сделал этот фильм не только
для того, чтобы вы знали об этих событиях, но и чтобы понимали, что
в жизни присутствует не только радость и счастье, бывают момен-
ты, которые заставляют задуматься. Цените жизнь и будьте внима-
тельнее к своим близким. Об этом говорят и герои моего фильма.
«Беслан. Память» — четвертый фильм Вадима Цаликова о тех со-
бытиях и людях, их переживших.
На съемках первого фильма «Граждане Беслана» режиссер по-
знакомился со своей будущей женой Фатимой Аликовой, которая
три дня провела в заложниках. Сейчас Фатима сопровождает мужа
в поездках, общается со зрителями. Вот и в этот раз супруги готовы
были после фильма ответить на вопросы зала.
Правда, говорить ребятам было сложно. И было видно по лицам,
насколько сильное впечатление произвел на них фильм.
— Очень сильные эмоции, переживания, будто мы сами оказались
там, в Беслане, — поделились впечатлениями ученицы школы № 12.
– Мы поняли, как важно ценить жизнь и то, что мы имеем.
И все-таки вопросы были, и Вадим Цаликов с Фатимой Аликовой
с готовностью общались с сарапульской аудиторией.

Тяжелые дни сентября
Удалось и нам пообщаться
с режиссером и его женой.
Мы говорили о кино,
о людях, о жизни
после теракта
— Вадим Вадимович, Вы сня-
ли четыре фильма о трагиче-
ских событиях в Беслане. Ра-
бота над каким из них была са-
мой сложной?
— В каждом фильме были
сложные моменты. Первый
фильм «Граждане Беслана» я
снимал практически сразу по-
сле этих событий. Когда закон-
чил его, сказал себе, что боль-
ше к этой теме возвращаться не
буду. Потому что, если ты по-
гружаешься по-настоящему в
этот материал, ты переживаешь
вместе с ними эту трагедию.
Слишком было тяжело вновь и
вновь пропускать через себя
эту боль.
— Почему тогда появились
другие фильмы?
— Во время работы я узнавал
новые факты, знакомился с но-
выми людьми и понимал, что
тему нужно расширять, нужно
рассказывать о событиях в Бес-
лане как можно больше. Первый
фильм вызвал интерес, и я по-
нял, что людей эта тема очень
интересует.
Еще в первом фильме я хотел
рассказать о Надежде Гуриевой
– учительнице, которая потеря-
ла в теракте двоих детей, но в
тот момент она не была готова к
съемкам. И лишь спустя четы-
ре года мы сделали про нее
фильм «Надежда Беслана».
Потом я узнал историю про
ветерана Великой Отечествен-
ной войны, участника Сталин-
градской битвы, который также
оказался в заложниках. Я не мог
не рассказать о нем. Так родил-
ся фильм «Отставной учитель».
В своих работах я старался
показать красоту человеческо-
го достоинства. Люди, с которы-
ми я сталкивался, это очень кра-
сивые люди. Именно потому, что
они такие по сути, они смогли
пережить эту трагедию.
«Беслан. Память» – это для
меня некий итог, это встреча с
моими героями через десять
лет после трагедии. Думаю, что
это последний мой фильм о Бес-
лане. На сегодняшний день то,
что я хотел, я сказал, хотя эта
тема неисчерпаема.
— Сегодня в зале сидят и смот-
рят фильм подростки, кото-
рые младше событий в Бесла-
не или были совсем маленьки-
ми в 2004 году. Какой реакции
вы ждете от них? Что вы хоти-
те донести своим фильмом
именно до младшего поколе-
ния?
— Главное, чтобы они не были
равнодушными. Я уверен, что
очень многие беды происходят
из-за нашего равнодушия.
В духовно-нравственном вос-
питании детей можно много го-
ворить высоких слов о патрио-
тизме, о любви к Родине. А на-
стоящие патриоты – это дети,
которые прошли через эту тра-
гедию. И те качества, которые
они проявили, помогая друг
другу, родителям, учителям, –
это примеры, на которых стоит
учиться молодому поколению.
А для этого оно должно знать
эту историю.
— У меня вопрос к Фатиме:
как Вы оказались в заложни-
ках?
— В 2004 году я работала в га-
зете фотокорреспондентом и
планировала делать фоторепор-
таж о Дне знаний в этой школе.
Так и оказалась вместе с дру-
гими в спортзале школы № 1.
— Спустя 14 лет раны затяги-
ваются? Стало легче?
— Да, сейчас стало легче, но в
течение десяти лет был пост-
травматический синдром, кото-
рый я раньше всерьез не вос-
принимала. Серьезных ранений
у меня не было, а позже нача-
лись головные боли, я не могла
находиться в толпе, боялась
громких звуков, они восприни-
мались как автоматная очередь.
— Как участница тех событий
Вы никак не влияли на реше-
ние мужа снимать эти фильмы?
— Нет. Он осетин, Северная
Осетия – это его родина. Там его
друзья, родные. Думаю, это
сподвигло его.
Я знаю, как тяжело морально
давался ему каждый фильм. Вот
вспоминаю историю про героя
фильма «Отставной учитель» —
Заурбека Гутиева. Он пришел на
линейку весь в орденах, и когда
был в заложниках, его медали и
ордена жутко раздражали тер-
рористов. И учителя попросили
его снять пиджак. Он тогда на-
дел его наизнанку, медалями к
телу. Это, конечно, было жуткое
зрелище. Когда я увидела это …
(тут у Фатимы перехватило ды-
хание, ее рассказ прервался).
— Сейчас Вы живете в Моск-
ве. А как часто бываете в Бес-
лане?
— Часто. Там живет моя мама.
Я прихожу в этот спортзал (на
его месте сейчас мемориал –
прим. авт.), стою, вспоминаю
людей, которых я знала. А зна-
кома я была со многими по роду
своей профессиональной дея-
тельности.
— 3 сентября сейчас — День со-
лидарности в борьбе с терро-
ризмом. А что для Вас лично
значат эти дни – с 1 по 3 сен-
тября спустя годы?
— Вся первая неделя сентяб-
ря… Я с ужасом ее ожидаю.
Внутри необъяснимая тяжесть,
тревога, и чем больше времени
проходит, тем тяжелее пережи-
ваю эти дни, тем тяжелее гово-
рить о тех событиях. Хотя в пер-
вое время мне хотелось гово-
рить о теракте, чтобы люди все
знали.
— Нужно ли погружать детей
в эту тему, рассказывать им
жестокие подробности?
— Конечно, они должны знать.
Мы же рассказываем им о Ве-
ликой Отечественной войне.
Беслан – это тоже война в мир-
ное время. Фильмы моего мужа
про их ровесников, и зрители-
подростки могут поставить себя
на место заложников. Может, у
кого-то появится мысль: а как
бы я поступил на месте этого че-
ловека – героя фильма?
Кстати, еще одна вещь, кото-
рую я поняла во время и после
теракта, – мы сами себя абсо-
лютно не знаем. В критической
ситуации, и я была этому сви-
детелем, человек узнает себя
заново. И мы вышли из того
спортзала абсолютно другими
людьми. Но не дай Бог никому
проверить себя в такой ситуа-
ции.
И свое поведение в критиче-
ской ситуации не всегда можно
объяснить. Вот во время линей-
ки, когда началась стрельба, мы
с группой людей побежали в
школу, чтобы спрятаться в ка-
ком-то классе, хотя каждому
понятно, что нужно наоборот,
бежать подальше от закрытых
пространств. И, если б мы зна-
ли о поведении в таких ситуа-
циях, может, мы бы и убежали
из школы.
А в тот момент нам казалось,
что мы хорошо спрятались.
Нас нашел террорист, кото-
рый и погнал нас в спортзал. И
еще в тот момент был ступор, я
не понимала, что происходит.
Хотя в зале уже увидела убито-
го мужчину. И все равно невоз-
можно было поверить в реаль-
ность происходящего. Когда
стали развешивать растяжки,
вот тогда появились ужас, от-
чаяние.
А на следующий день уже
привыкли к этой обстановке.
Оказывается, можно привык-
нуть почти ко всему, и это ужас-
но. Но к чему невозможно при-
выкнуть – это жажда. А вот про
еду я ни разу не вспомнила. Ду-
маю, если бы не произошел
взрыв и последующий штурм,
мы бы к вечеру начали сходить
с ума или умирать от жажды,
потому что у людей уже нача-
лось неадекватное поведение.
Хотя нас водили умыться, но за
спиной стоял террорист и угро-
жал убить тебя, если сделаешь
хоть глоток. Спать я не могла.
Во-первых, постоянный шум,
крики, стрельба. Во-вторых, на
полу не было места даже сидеть
нормально. И я на третий день
забралась на подоконник. Так я
и выжила – взрывной волной
выбило стекло и меня на улицу.
А те, кто сидел рядом со мной,
все погибли.
Я все дни молилась Николаю
Чудотворцу. Даже когда я вы-
пала из окна, побежала, везде
стрельба, мне казалось, что тер-
рористы захватили уже весь го-
род, спряталась где-то, весь
штурм я просидела на линии
огня и не переставала молить-
ся. Я была уверена – останови я
сейчас свою молитву, сразу же
погибну.
Спустя 40 дней после теракта
я зашла в спортзал. Мне он по-
казался очень маленьким, и
удивительно было, как в нем
размещалось более тысячи че-
ловек. Во время теракта зал ка-
зался огромным. Есть люди сре-
ди бывших заложников, кото-
рые до сих пор не могут войти в
него.
— Как сейчас живет Беслан?
— Человек ко всему привыка-
ет. Жизнь идет. Но в первых
числах сентября наваливается
чувство, будто это вчера про-
изошло. Тогда, с 1 по 3 сентяб-
ря, я не думала, что выживу. И
обязательно расскажу на роди-
не о поездке в Сарапул, о том,
что вам небезразлична история
Беслана. Знаете, пережившим
эту трагедию очень важно, что
вы с нами.
P.S. О многом я не успела или
не смогла спросить у Фатимы,
боясь всколыхнуть в ней боль.
Тогда на наш разговор не хва-
тило бы и трех дней, потому
что кроме трех дней, прове-
денных в заложниках, были
еще 14 лет боли и памяти.

С. Ульянова .Фото С. Старовойта

 

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *