Царь называл ее Анютой

Старики, если с ними поговорить по душам, вызвать на откровенность, расскажут много удивительного и интересного. Именно после таких рассказов начинаешь понимать, что камбаряки были еще и участниками многих исторических событий, о которых мы обычно узнаем из книг и фильмов. Одну такую историю я хочу рассказать вам

СТАРШАЯ ДОЧЬ АННА
Итак, жила в Камбарке (при царе Камбарский завод Осинского уезда Пермской губернии),
обычная семья. Отец Василий Андреевич Мичков был знатным портным, а законная жена
его (так она записана в метрической книге Успенской церкви) Евдокия Стефановна вела до-
машнее хозяйство. 9 февраля 1890 года у них родилась дочь Анна. Затем еще три дочери —
Екатерина, Анастасия и Ольга.
В трудах и заботах о детях протекали годы. И все было хорошо, да грянула первая мировая война. К тому времени Анна была уже замужем и носила фамилию Кузьминых. Ее супруга призвали на фронт. В те далекие годы  семьи жили в основном на заработки мужчин, женщины на производстве чаще всего не работали, так что трудно пришлось Анне.
В ИПАТЬЕВСКОМ ДОМЕ
А тут еще и 1917 год всю жизнь перевернул. В поисках заработков стали уезжать люди из родных мест. В 1918 году уехала в Екатеринбург и Анна, оставив малолетнего сына Ивана с матерью. Устроилась она каким-то чудом на работу не куда-нибудь, а в знаменитый дом купца Ипатьева, в котором к тому времени уже содержался в заточении царь Николай II с семьей. Возложили на Анну заботу о двух коровах, обеспечивавших царскую семью молоком. Ухаживать за коровами для Анны было делом привычным и знакомым, тем более что сена и муки для их кормления хватало.
В один из дней, подоив корову, Анна поднялась в дом с полным ведром молока.
— Анна, ты опять обеих коров в одно ведро подоила, смотри, молоко скиснет, — сделала ей заме-
чание супруга царя Александра Федоровна.
— Да Вы что, — ответила ей женщина, — это одна корова дает столько! Процедив молоко, Анна
вернулась в сарай доить вторую корову. Затем, насыпав муки в ведро для мешанки, чтобы покормить скотину, услышала, что в хлев кто-то зашел. Оглянувшись, увидела царя с супругой.
— Теперь мне понятно, почему коровы доятся ведрами, сказал Николай Александрович.
Одна из коров потянулась к нему мордой, которая вся была в муке, царь погладил
животное.
— Тебе не жалко, Анюта, столько муки класть? — спросил он прислугу.
— Да много ее, надолго хватит, — ответила бойкая женщина.
С тех пор царь стал звать ее Анютой. Она понравилась царской семье своим трудолюбием и душевной открытостью (прежняя женщина, смотревшая за скотиной, была ленива, и коровы у нее не давали и половины того молока, что надаивала Анна).
Так как прислуги было мало, приходилось нашей землячке работать и на кухне, помогая готовить, подавать на стол. Видела она, что, когда царская семья обедала, охранники бесцеремонно брали со стола самое вкусное и тут же съедали.
Царевич Алексей был болен, вспоминала впоследствии Анна Васильевна, и отец всегда
был возле него. И очень беспокоился о нем, если по какой-то причине не мог быть рядом.
Дом был обнесен высоким забором, охрану несли вооруженные рабочие. Но в один из лет-
них дней пришли люди в кожанках и устроили в комнатах обыск. Они перетряхнули все
вещи, копались в книгах и белье. Все пленники и прислуга стояли на тех местах, где их застал обыск. Анюта оказалась в одной комнате с Николаем Александровичем. Царь стоял на коленях перед киотом и молился. Он ни разу не повернулся и не встал за все время унизительной процедуры. Один из чекистов, выворачивая чемоданы, матерно ругался, вся-
чески обзывая царя. Испуганная Анюта стояла в дверях. В одном из чемоданов чекист нашел
длинные черные кружева. Повертев их в руках, он со злостью кинул их Анюте: «Возьми, тебе
пригодятся, ты еще молодая». После обыска охрана в доме была полностью заменена, и уз-
ники стали ждать чего-то страшного.
ФОТОГРАФИЯ ОТ ЦАРЯ
В один из последующих дней царь позвал Анюту к себе, долго благодарил ее за труд, говорил о том, что его дети ее полюбили.
— Тебе надо уходить от нас, сказал ей Николай Александрович. — На память о нас и за твои
усердие и доброту прими нашу семейную фотографию.
Со слезами на глазах Анюта попрощалась со всей царской семьей и ушла, спрятав на себе
ценную фотографию. Возможно, уход из Ипатьевского дома спас ее от неприятностей.
ЩУКА С МУКОЙ И ЛУКОМ
В Екатеринбурге Анна не осталась, уехала домой в Камбаркий завод. Муж все еще где-то
воевал, и не было о нем никаких известий. К ней сватались, но она всем отказывала. Супруг
вернулся через 11 лет после ухода на фронт. Оказывается, ее Егор был в немецком плену. Вскоре у них родился второй сын Сергей.
Впоследствии Анна Васильевна часто вспоминала о своей жизни в Екатеринбурге, расска-
зывала об этом и своей племяннице Зое, которая рано осталась  без матери. Приходя к ней в гости, всегда приносила необычные угощения. Например, жареную щуку, фаршированную крупой с луком. «Такое блюдо готовили на царский стол», — говорила она.
Анна Васильевна нигде не работала, ходила в Успенскую церковь, молилась.
С годами у нее появилось страстное увлечение – голуби. Они жили у нее прямо в доме. Она
говорила, что они, как люди, разговаривают с нею. От своих младших сестер Анна отличалась
грамотностью речи и манерами, так как успела, находясь в Екатеринбурге, впитать в себя
быт и культуру общения в царской семье.
Всю жизнь Анна Васильевна бережно хранила в сундуке черные кружева и большую фото-
графию царской семьи. После ее  смерти фотография хранилась у другой племянницы на комоде, на виду у всех, но в конце 1980 годов она исчезла.
Перед смертью Анна говорила сыну Сергею о своем желании, чтобы в день ее похорон шел
дождь, так как он смывает все грехи, а затем выглянуло бы солнце. Все так и случилось.
Умерла она в сентябре 1954 года. Никаких записей Анна Васильевна Кузьминых не оставила,
время было такое, что чужим о службе в царской семье рассказывать было нельзя. Ее основной слушательницей была племянница Зоя Григорьевна Жижина, со слов которой и написан был этот материал в 1999 году.
После расстрела в ночь на 17 июля 1918 года царской семьи и всей прислуги во всех газетах
появились сообщения, аналогичные опубликованному в газете «Труженик» г. Сарапула от 26
июля 1918 года:
«Расстрел Николая Романова Москва, 19 июля.
В последние дни столице красного Урала Екатеринбургу
серьезно угрожала опасность: приближение чехословацких
банд, в то же время был раскрыт новый заговор контрреволюцио-
неров, имевших целью вырвать из рук советской власти коро-
нованного палача. В виду этого Уральский областной совет по-
становил расстрелять Николая Романова, что и было приведено
в исполнение во вторник 16 июля; жена и сын Николая Романова
отправлены в надежное место.
Всероссийский ЦИК признал решение Уральского областного
Совета правильным. Конфискация имущества
царского дома Издан декрет о конфискации
имущества низложенного русского царя и членов царского
дома».

Р. Мирзаянов, председатель
отделения историков-архивис-
тов Камбарского района.

 

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *